Он крепче сжал ее плечи, напрягся, желая вернуть прежние ощущения. Ему хотелось, чтобы Марибель перестала быть такой скованной, такой испуганной. Внезапно Роналд вздрогнул — за его спиной едва слышно зашелестела ткань.

Но это было невозможно.

Марибель здесь, передо мной, думал он. Я прикасаюсь к ней, это не может быть сон. Однако в комнате явно был кто-то еще. Послышался еще один шорох. Роналд почувствовал, как сжалось его сердце. Он медленно повернул голову и уставился на кровать.

Одеяло пошевелилось. Роналд попытался уверить себя, что это только игра воображения. Но нет, приходилось признать, что он спал с кем-то другим. Не с Марибель.

Одеяло откинулось, мелькнула обнаженная рука и маленькая грудь — гораздо меньше, чем у Марибель. И дело здесь было вовсе не в корсете. Вынырнул голубой тюрбан, и Роналд понял, что худшие его опасения подтвердились.

— Памела Гарди, — ошеломленно пробормотал он.

2

Позже Памела корила себя за то, что сразу не выгнала Роналда из спальни Марибель. Но едва лишь она осознала, что он здесь, во тьме, совсем близко, как ей мучительно захотелось оказаться в его объятиях, ощутить прикосновение его губ к своей шее, почувствовать вкус его поцелуев, окунуться в водоворот страсти. Неужели она действительно провела эту ночь с ним, прижималась к его сильному, горячему телу?

У Роналда О'Коннела были густые темные волосы. У него были опасные, пронзительно-черные глаза. Удлиненное лицо, впалые щеки, тонкий прямой нос, губы, которые могли быть плотно сжаты или полураскрыты в предвкушении поцелуя. Даже полностью одетый, он казался сексуальным. Теперь же, стоя возле кровати, выглядел просто невероятно — обнаженный ангел, который бесстыдно ублажал ее до самого рассвета…