— Судья звонил ко мне в комнату вчера вечером, — вступила в разговор Марибель, — дабы убедиться, что я действительно в постели. Поскольку он подозревал, что я могла сбежать к Никалсу…

— Что ты и сделала, — закончил Роналд.

— Вот видишь, — Памела одарила его лучезарной улыбкой, — все очень просто. Я ночую здесь иногда и отвечаю на звонки, притворяясь, будто я — Марибель. Вот почему ты и я… э-э-э… — Она замолчала и выразительно посмотрела на кровать, решив, что можно не продолжать.

— Действительно просто, — кивнул Роналд, гибким кошачьим движением опустился на пол и пошарил под кроватью в поисках ботинок.

— В любом случае, — продолжила Памела, — я… — Но, глядя на Роналда, позабыла, что хотела сказать, потому что вновь представила этого мужчину в своей постели. В постели Марибель, поправила она себя.

И тут, как гром среди ясного неба, послышался голос ее отца.

— Марибель? Ты уже встала?

— Два слова, — пробормотал Роналд, бледнея.

Когда его взгляд задержался на лице Памелы, она прошептала:

— Какие еще два слова? — И взмолилась, чтобы отец не вошел.

— Мне конец.

— Вот еще два слова, — бросила Памела. — Марибель — тоже.

Роналд покачал головой. Что-то похожее на усмешку промелькнуло в его глазах.

— Ну, хотя бы вы в безопасности.

— Нет, — возразила Памела. — Если отец найдет меня здесь, раздетую, вместе с тобой, он убьет и меня. Я же его дочь.

Прежде чем Роналд сумел ответить, Марибель крикнула:

— Спускаюсь, мистер Гарди! — Она в последний раз обвела взглядом комнату, полную «улик»: использованные презервативы, Памела, завернутая в простыню, Роналд, сидящий на кровати в расстегнутой рубашке и в незашнурованных ботинках. — Я знаю, что миссис Крендэлл не придет, — крикнула Марибель нервным фальцетом. — Уже спускаюсь!

— Поторопись, — велел судья и добавил в своей обычной нравоучительной манере: — Ранняя пташка больше зерен клюет.