— Который час?

— Шесть.

Неудивительно, что она выглядит такой недовольной. У них уже не осталось времени повторить то, что было этой ночью. Роналд оглядел Марибель с головы до ног, мысленно снимая с нее форменное платье, чулки, туфли…

— Это рискованно, но, быть может, у нас все-таки есть несколько минут?

Наступила длинная пауза. Марибель скрестила руки на груди. Грудь ее казалась полнее, чем была в действительности, — как выяснил Роналд. Должно быть, она носит корсет. Роналд однажды слышал, как его сестры, Сара и Молли, обсуждали достоинства этого предмета женского туалета.

— Роналд, — сказала Марибель наконец, — не будешь ли ты так любезен объяснить, что ты делаешь в моей постели?

— Ты права, — пробормотал он, понимая, что пора вставать, как бы ему ни хотелось чего-то иного. — Надо идти.

— И чем скорее, тем лучше.

— Ладно.

Он протянул руку и выудил из-под кровати свои брюки. Простыня вновь соскользнула. Роналд поднял взгляд и увидел, что карие глаза Марибель широко распахнулись.

Он ухмыльнулся.

— Нравлюсь ли я тебе при свете дня?

Она стиснула зубы и прошипела:

— Ты сбрендил, Роналд?

— Нет-нет, — уверил он ее. — Я уже ухожу, даю слово. Хотя больше всего на свете мне хочется остаться и повторить то, что мы делали ночью.

— Повторить?!

— Не знаю, понравилось ли тебе это, Марибель… — Роналд не мог понять, откуда взялась эта внезапная робость — после всего, что произошло между ними. — Но это был самый лучший секс в моей жизни.

Марибель вздрогнула.

— Лучшее — что?