Даже просто идти рядом с ней было на удивление приятно. Ощущение было настолько знакомым, будто он делал это тысячи раз. Владимир молчал, спутница поглядывала на него с изрядной долей ироничного ожидания, но тоже молчала.

Влад не то чтобы не знал, о чем говорить, ему просто ни о чем говорить не хотелось. После уроков, когда они с Настей шли домой, они, бывало, так же молчали, понимая друг друга без слов, и чувствуя себя при этом удивительно уютно.

Он снова взглянул на идущую рядом с ним хорошенькую девушку, и чуть не застонал вслух от накатившего на него неистового желания видеть рядом пусть некрасивую, но родную девчонку. Он даже замер от вспыхнувшей вдруг перед ним истины. Вот оно, правильное слово – родная! Не любимая, не желанная, а родная. Но ведь и Ася ему не кажется чужой. Криво улыбнулся с недоумением глядящей на него спутнице.

– У вас никогда не бывало ощущения, что рядом с вами давно знакомый человек, хотя вы видите его второй раз в жизни?

Рассмеявшись, она уточнила:

– Это еще один вариант из тех «вы мне нравитесь, давайте переспим»?

Он задумчиво сознался:

– Это не исключается, конечно, но меня-то мучит другое – вы постоянно мне кажетесь моей школьной подругой.

– А, той самой некрасивой обаяшкой?

Он с глубоким вздохом признал:

– Самым родным для меня человеком, как выяснилось со временем.

Ася так удивилась, что схватила его за руку. Этот жест был таким естественным, что Влад даже не отстранился, как сделал бы в любом другом случае. Дотрагиваться до себя он позволял родителям, Вячеславу и Насте. Больше никому. Но, как сейчас выяснилось, этот список нуждался в уточнении.

– Как это? Вы же сказали, что она некрасивая?

– А что, некрасивая не может стать родной?

Немного помолчав, Ася почему-то с тяжелой грустью согласилась:

– Может, конечно. А ей вы об этом говорили?

Владимир уставился на нее так, будто она сделала потрясающее открытие. Высоко взмахнув рукой, твердо пообещал: