— Боже, как вы против него ополчились! Он же ни в чем не виноват!

— А кто ж еще, кроме него? — спросила Мэри. — Сам факт его существования — уже пощечина всему прогрессивному человечеству! Ну да ладно, ему недолго осталось застить белый свет. Я об этом позабочусь. Только вот не решила, что мне сделать. Может, сварить его в кипятке?

— Право же, это ужасно неэстетично, — поморщился ее собеседник.

— Пожалуй. Лучше напустить на него ядовитых скорпионов!

Брюнет содрогнулся.

— Мало ли, — проговорил он, овладев собой, — как знать, вдруг этот парень еще и ничего. Вы влюбитесь в него, выйдете замуж и все будут счастливы: и вы, и ваши родители.

Мэри пронзила его взглядом.

— Лучше смерть! — твердо ответила она. — Или его, или, в крайнем случае, моя.

— Как, однако, вы его возненавидели! Неужели то, что он испанец, что-то значит?

— «Что-то»? Да с испанцами невозможно жить! Они старомодны до ужаса, вечно желают быть в доме хозяевами. К тому же изменяют женам направо и налево.

— Да что вы?

— Да-да! Это вообще ужасно!

— Почему?

— Перед этим фактом бледнеют все остальные их недостатки. Знаете, как они сами себя называют? Мы, говорят, женатые холостяки. И ведут себя соответственно. А те, которые не ведут себя так, подвергаются всеобщему осмеянию.

— Значит, вот что вас так тревожит? — сухо спросил он.

— Меня вообще ничто не тревожит. Но, попадись мне сейчас этот Родриго, я бы с ним такое сделала!..

Брюнет наклонился и пробежал рукой по волосам.

— Семья Алькасар, — продолжала Мэри, — очень богата. Он знает, что помимо меня у моих родителей еще трое сестер. Вот и надеется, что мы будем дефилировать перед ним, как на параде, а уж он, конечно, будет делать выбор.

— Ну и свинья! — с чувством произнес брюнет.