— Если так пойдет и дальше, то я точно опоздаю, — пробурчала она, со всех ног несясь к лифту. — Десятый этаж, — бросила она служащему, даже не глядя на него. — И нельзя ли побыстрее?

— Это же тебе не такси, — раздался сзади знакомый голос.

Мэри оглянулась.

— О, привет, Кандис! Я тебя не заметила.

— Я так и поняла, — заверила ее соседка по квартире, она же ее подружка Кандис Алленби. — Ты из Манчестера?

— Откуда же еще? Собиралась к родителям, но на вокзале позвонила мистеру Банди, и он велел немедленно ехать в «Сент-Джонс». Так что пришлось тащиться сюда с сумкой.

Звякнул колокольчик.

— Десятый этаж, — провозгласил лифтер.

Двери распахнулись. Схватив Мэри за руку, Кандис потянула ее куда-то влево по коридору.

— Ты что?

— У тебя на голове гнездо! Причешись. Заодно и макияж подправишь. И, ради Бога, нацепи на физиономию хоть кисленькую улыбочку, а то у тебя такой озабоченный вид, даже смотреть тошно. — С этими словами Кандис распахнула дверь дамской комнаты и втащила Мэри внутрь.

Подруги даже внешне были совершенно не похожи: Кандис — миниатюрная блондинка, довольно хорошенькая, с вечно смеющимися серыми глазами. А Мэри — брюнетка. Ее черные как смоль волосы — про такие говорят, цвета воронова крыла — спадали на плечи. Карие глаза и смуглая кожа выдавали ее южное происхождение. Самой Мэри казалось, что, глядя на нее, любой тут же поймет, что ее предки выходцы из Испании.

Как ей хотелось, чтобы у нее была светлая кожа — такая, как у Кандис, которой столь восхищаются мужчины! Вообще, родиться англичанкой — это ли не счастье?

Но, увы, чего не дано, того не дано. Как ни комплексовала Мэри по поводу своей внешности (кстати сказать, совершенно зря, ибо была настоящей красавицей), подчеркнуть свои достоинства она умела. Поэтому, порывшись в сумке, нашла ярко-алый шелковый шарфик и с элегантной небрежностью накинула его поверх темно-серого пиджака. Теперь уж ей не пройти не замеченной!