Она всегда была очень любопытной — черта, которую Мэнди унаследовала от своей бабушки. Старая миссис Эштон часто повторяла, что любопытство не порок, оно лишь делает человека умнее. И сейчас девушка ощущала неодолимый зуд во всем теле: она должна узнать, что там такое!

Мэнди расправила плечи и, боязливо закусив нижнюю губку, зашагала к краю плаца, где стояла повозка.

Если бы ее сейчас увидел отец, то скорее всего ужасно разозлился бы. Однако, подумала девушка, он и без того почти все время сердится на нее. По мере приближения к повозке на висках у нее выступили капельки пота. Она почувствовала какую-то вонь, хотя ветер дул не навстречу, а в противоположную сторону. Грубо обтесанные борта повозки и свисающий сзади край брезента были совсем рядом. Несколько шагов, и она…

Большая сильная рука схватила ее за предплечье и заставила остановиться, развернув вокруг.

— На вашем месте я не делал бы этого, мисс. — Ее руку крепко сжимал рыжеволосый мужчина. Челюсти его были плотно сжаты, лицо под широкополой шляпой выглядело мрачным. На нем были грубая рубашка из оленьей кожи, плотно облегающие кожаные штаны и мокасины вместо сапог. Его правильный английский язык удивил девушку.

— Но почему? — холодно спросила она, раздраженная тем, что он остановил ее. Рыжеволосый продолжал крепко держать девушку за руку. Он вел себя довольно грубо, несмотря на хорошее произношение, и по спине Мэнди неожиданно пробежала дрожь.

Будто почувствовав страх девушки, он отпустил ее.

— Это зрелище не для леди, — решительно заявил незнакомец. Его темные глаза оставались холодными.

«Зрелище не для леди!» Мэнди тошнило от обращения «леди». Уже три года после смерти матери она постоянно это слышала от отца.

Мэнди с любопытством посмотрела на незнакомца.

— Скажите, сэр, что вы вообще знаете о леди?

Он улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов.