На дне повозки лежало то, что осталось от светловолосого солдата. Оскаленные зубы там, где когда-то был рот. Большая часть волос отсутствовала, оставалась только кайма по обеим сторонам головы. Вместо глаз на нее смотрели две зияющие дыры. Тело было обнажено, но девушку не мог смутить его вид — половые органы отсутствовали. Каждый дюйм его худого, обескровленного тела был утыкан тонкими деревянными палочками, которые сначала подержали на огне, а затем воткнули в кожу. Лодыжки и запястья мертвеца были так глубоко прорезаны кожаными ремнями, что частично обнажились кости.

У Мэнди все поплыло перед глазами. Она отпустила брезент и повернулась к крупному мужчине, который поспешно приближался к ней. Тот чуть слышно проклинал себя, но девушка не могла различить слова. Она с трудом сдерживала тошноту. С каждой минутой становилось все хуже.

— Это Дэйви, — прошептала она, качнувшись навстречу незнакомцу. — Мой друг Дэйви Уиль… — Мэнди не смогла выговорить последний слог и погрузилась во мрак.

Трэвис Лэнгли проклинал свою глупость. Он подхватил девушку на руки и понес к той части форта, где размещался врач. Она была легкой, как перышко. «Почему я не остановил ее?» Он ведь понимал, что может произойти. Даже закаленного в битвах солдата бросало в дрожь при виде такого зрелища. По правде говоря, Трэвис не верил, что она сделает это, Большинство женщин убегали прочь от одного только запаха. И уж, конечно, он не мог ожидать, что она узнает солдата. Этот парень даже не квартировал в форте Ларами, как сказал полковник Рассел.

Трэвис сжал зубы, снова и снова проклиная себя, когда спешил по грязной улице, прижимая девушку к груди. Несколько солдат с любопытством посмотрели на него, но ни один из них не попытался узнать, в чем дело. Казалось, Трэвис Лэнгли обладал способностью держать людей на расстоянии. Его одежда, а также годы, проведенные с индейцами из племени шайенов, отделяли его от остальных людей. Они никогда не чувствовали себя спокойно в его присутствии.