— Думаю, вы хотите чаю, папенька, — произнесла Ленсия. — он ждет вас.
При этих словах девушка подошла к камину. Граф с женой последовали за ней.
По обычаю, чай был сервирован на столике у софы. Среди чашек поблескивал серебряный заварной чайничек и чайник с кипятком. Рядом с ними стояла чайница времен королевы Анны, в которой хранился лучший цейлонский чай. На тарелках громоздились теплые булочки, сандвичи с огурцом, фруктовые пирожные, глазированные торты и прочая снедь, которой славилась кухня замка Эрмерон.
Уже у стола Ленсия спросила графиню:
— Желаете ли разливать чай, или это сделать мне?
Мгновенно распознав важность этого вопроса, графиня тут же ответила:
— Конечно, я буду разливать. Я прекрасно знаю, как ваш милый папочка любит чай.
Шелестя шелковыми юбками, распространяя запах экзотических духов, она села в центре софы, прямо перед серебряным подносом. На этом месте всегда сидела матушка. Только теперь, в этот момент Ленсия поняла, до чего же ей не нравится новоявленная графиня, женщина, которая никогда не сможет занять место ее матери ни в замке, ни в ее душе.
И все же, пробыв с отцом всю-вторую половину дня и вечер. Ленсия вынуждена была признать, что папенька гораздо менее мрачен, чем был перед отъездом. Ему очень нравилась новая жена.
Только после того как девушки, собравшись ложиться спать, поднялись на второй этаж, Алиса прошептала:
— Как он мог привезти эту женщину, чтобы она заняла место мамы?
— Она развлекает его, — ответила Ленсия. — Но…
Девушка не закончила фразу. Стоило ли противиться неизбежному? Отец, которого они любили, который так много значил для них, вдруг оказался очень далек.
«Мы потеряли не только матушку, но и отца», — горько сказала себе Ленсия, ложась спать.
В последующие дни эта мысль не раз приходила ей в голову. Новая графиня решила доказать свою важность и с первого момента старалась занять место, которое считала подобающим. Она резко говорила со слугами, но с графом была мила и ласкова. Ему льстили не только ее слова, но и то, что выглядело нежной заботой — жена подносила ему портсигар, едва он успевал подумать об этом, взбивала подушечку на ступе прежде, чем граф садился, и была рядом с ним едва ли не каждую минуту.