— Что ты делаешь в моей комнате? — воскликнула она.

На его щеках тоже выступила краска.

— Я стучал несколько раз, но ты не проснулась. Я пришел погреться, — сказал он.

— Согрелся? Иди теперь отсюда.

В глазах Джулиана вспыхнул гнев.

— Умерьте свой тон, мадам.

— Моя грубость под стать вашей. Ни один джентльмен не позволит себе вторгаться в спальню леди!

— Почему ты не наденешь что-нибудь теплое? — спросил он. — Хочешь погубить свое здоровье?

— А тебе-то что? — пожала плечами Лиза. И получила в ответ сердитый взгляд.

Он подошел к двери, оглянулся:

— Нас занесло.

— Что-что?

— Снег шел всю ночь. Дороги замело. Боюсь, нам придется пробыть здесь несколько дней. Тебе и мне.

Когда он ушел, Лиза уткнулась лицом в подушку.

— Нет, — прошептала она с отчаянием, — о нет!

Она была так несчастна!

Лиза решила запереться в своей спальне. Не хочет она видеть Джулиана. Конечно, придется встречаться с ним за едой, но это она как-нибудь переживет. Глупо голодать, когда в доме есть продукты, тем более после двух месяцев поста. Она спустилась к завтраку без четверти десять. Джулиан читал вчерашнюю газету, которую привез из Нью-Йорка. Когда она вошла в комнату в бледно-розовом платье, он поднялся. Лиза не могла не признать, что его манеры безупречны. И хотя на нем были старые сапоги для верховой езды, потертые бриджи и поношенный камзол, он выглядел элегантно. Лиза делала вид, что не замечает его. Девушка снова села на другом конце стола. Но она чувствовала, что Сен-Клер смотрит на нее. «Он ошибся», — подумала Лиза с внезапной надеждой. Их не могли поженить по доверенности. Мысль об этом была для нее непереносима.

О'Хара вошел в комнату. Он принес омлет и поджаренный хлеб.

— Доброе утро, милорд, миледи. — Он говорил с сильным ирландским акцентом. — Счастливого Рождества.

Лиза похолодела: она забыла, какой сегодня день! Девушка взглянула на Джулиана и тут же опустила голову, пробормотав: