Возвращаться домой ему было незачем. Но с наступлением зимы он понял, что откладывать возвращение домой больше нельзя. Владелец «Виктории» хотел, чтобы яхта ждала его в Карибском море к Рождеству, и это условие было оговорено заранее. За три месяца пребывания на борту яхты Куинн заплатил целое состояние, но ничуть не жалел об этом. Высокая цена фрахта для Куинна Томпсона ничего не значила. Он мог себе позволить не только это, но и гораздо больше. Удача сопутствовала ему во всем.

Время, проведенное на борту яхты, напомнило ему также, что он страстно любит ходить под парусами. Одиночество его не смущало. Он любил одиночество, а члены экипажа не только отлично знали свое дело, но и умели быть незаметными. На них произвела впечатление его сноровка, и они быстро поняли, что он разбирается в том, как обращаться с «Викторией», гораздо лучше, чем ее владелец, который почти ничего о ней не знал. Для Куинна важнее всего было то, что пребывание на яхте давало возможность уйти от всего мира и насладиться райским блаженством. Особое удовольствие доставляло ему плавание по фьордам, суровая красота которых, казалось, в большей степени нравилась ему, чем яркие и шумные или романтические порты Средиземноморья, заходить в которые он обычно избегал.

Чемоданы были уже уложены и приготовлены, и он, хорошо знакомый к тому времени со слаженной работой экипажа, знал, что не пройдет и нескольких часов, как все следы его пребывания на борту исчезнут. Экипаж состоял из шестерых мужчин и одной женщины, жены капитана, которая исполняла обязанности стюардессы. Как и все остальные, она была незаметной, вежливой и немногословной. Как и владелец, все члены экипажа были англичанами. С капитаном у Куинна установилось удобное для обоих уважительное взаимопонимание.

— Сожалею, что возвращаемся в такую непогоду, — с улыбкой сказал капитан, присоединяясь к стоящему на палубе Куинну.

Он уже знал, что Куинн не обращает на это внимания. Куинн кивнул ему, ничуть не обеспокоенный ни волнами, разбивающимися о нос яхты, ни проливным дождем.