- Надо, так надо, - проворчал один тщедушный солдатик. - Наше дело маленькое...

- Молчать! - заорал Явных. - Как надо отвечать? Есть! Так точно! Мудаки деревенские! А ну! Вон носилки, вилы, грабли, хватайте, и за работу! Живо!!! А на обед гороховый супец с салом! И гуляш! Кормить будут хорошо, за это не беспокойтесь, тут люди щедрые и хлебосольные. А за быстрое выполнение задания можно и по бутылочке получить и по пачечке хороших сигарет! Не от себя говорю! А..., - вдруг притих Явных, увидев кого-то за спиной солдат. - Хозяйка идет... Тихо! Высокие люди! - шепнул он, снова поднимая к небу свой палец, странно выгибающийся наружу.

- А, товарищ капитан, - послышался сзади негромкий уверенный женский голос. - Привели? Ну вы у меня умничка...

Солдаты разом оглянулись. Увидели перед собой худенькую женщину лет пятидесяти с небольшим, в белых джинсах и голубой тенниске. В ушах красовались бриллианты неимоверных размеров. От неё за версту разило чем-то французским и очень дорогим. А так... худенькая, с зачесанными назад редкими светлыми волосами, в затемненных очках, с неброским макияжем на загорелом лице.

- Здравствуйте, Вера Георгиевна! - лыбился Явных. - Вы меня сразу в капитаны произвели, а я всего-то лейтенант. Сразу через два звания перешагнули...

- Ой, извините, забыла, как ваше имя-отчество, - улыбалась дама. - А капитаном вы будете, будете! - Она махнула худенькой ручкой, и солдаты имели удовольствие обозреть на этой ручке изрядное количество игравших на солнце каратов.

- Савелий Авдеевич меня зовут, Вера Георгиевна, - отрекомендовался Явных.

- Савелий Авдеевич, надо же, - хмыкнула дама. - Как это прекрасно и экзотично... Так вот, Савелий Авдеевич, слушайте меня внимательно - здесь воздвигается, так сказать, помещение для гостей, не любим мы, чтобы в нашем доме толкались гости, они порой бывают очень шумные, богема, понимаете ли, - она попыталась придать своему голосу панибратский тон.