— Тем не менее предусмотрительность никогда не бывает лишней, — деловито сказал Генри. — Так что лучше не опираться на перила и смотреть под ноги.

Но Мораг Уиндленд в этот момент разглядывала портрет мужчины в вороненых латах, держащего в руке шлем с плюмажем. Черты его лица, как и герб в правом верхнем углу полотна были едва различимы.

— Какой позор! — воскликнула она, всплеснув руками. — Я практически ничего не знаю о своих предках! Только самую малость, то, что запомнила из рассказов папы. — Она виновато посмотрела на сопровождающих ее людей. — Мои бабушка и дедушка эмигрировали в Штаты в начале Первой мировой войны. Отец и дядя Малколм родились уже в Индианаполисе. У дяди детей не было, он погиб довольно молодым и совершенно нелепо — на охоте. Так что замок принадлежит мне одной.

Миссис Уиндленд нахмурилась, всматриваясь в картину.

— Как думаете, это можно восстановить? — спросила она с надеждой.

— Что именно? — поинтересовалась Нэнси.

— Ну, все эти картины? — Владелица замка махнула рукой в сторону боковой галереи, на стенах которой тоже виднелись сильно потрескавшиеся холсты в некогда золоченых, а теперь потемневших резных рамах. — Возможно, некоторые из них написаны Эстеллой, родной сестрой моего деда. Он много о ней рассказывал, говорил, что сам Тернер находил ее прирожденной пейзажисткой.

— Думаю, об этом нужно говорить со специалистами, — ответила Нэнси и в свою очередь спросила: — Насколько я поняла, здесь есть библиотека и архив?

Миссис Уиндленд энергично закивала, и пушистые завитки ее белых волос, уложенные на висках, затрепетали, как лебяжьи перья.

— Дед обожал библиотеку. В ней, по его словам, не одна тысяча книг. А некоторые из хранящихся там же документов датируются якобы четырнадцатым веком. — Она виновато развела руками. — Насколько это соответствует действительности, я не имею понятия.