— Чего тебе не хватает? — требовательно спросил Том. — Денег? Впечатлений? Но ведь я прилично зарабатываю, согласись! Броди себе по выставкам и аукционам хоть каждый день, раз без ума от своего чертового искусства! Но в семь вечера, будь добра, встречай меня дома!

Нэнси показалось, что в ее сердце вогнали острый шип. Чертово искусство… Так грубо этот загадочный и вечный мир прекрасного мог обозвать только Том. Его не интересовала ни живопись, ни архитектура, ни графика, рассматривание картин и скульптурных изображений ему казалось скучнейшим и бесполезнейшим из занятий. «Время — деньги, — постоянно твердил он. — Надо стремиться жить так, чтобы максимум твоих решений и поступков приносили доход. В этом смысл существования».

Порой Нэнси склонялась к мысли, что его позиция единственно верная… Точнее, старалась в этом себя убедить.

— Мы создали семью, Нэн, и должны приложить все усилия, чтобы ее сохранить, — спокойнее, даже устало произнес Том. — Я зарабатываю деньги, с утра до вечера кручусь как белка в колесе, и все только ради тебя. Понимаешь?

— Я тоже зарабатываю деньги, — напомнила Нэнси. — Вполне приличные.

— Но каким способом!

Нэнси охватило желание заткнуть уши. Слышать, какими словами муж обзовет ее работу на этот раз, до ужаса не хотелось. Однако Том не стал ругать архитектуру, возможно решив приберечь хлесткие словечки на потом.

— Нэн, обеспечивать семью — долг мужа, не жены, — сказал он. — Для того мужчины и созданы такими, более сильными, более выносливыми.

— Кто выносливее, женщины или мужчины, вопрос спорный, — рискнула возразить она.

— Тем не менее снабжать жену и детей пищей и всем необходимым испокон веков наша задача. — Том снова начал раздражаться, и Нэнси почувствовала себя вдвойне виноватой. — Пообещай, что всерьез задумаешься над тем, что я сказал, — настоятельно попросил он.