– Когда твой Ванька придет к тебе, дашь ему одну половину. Вторая у тебя останется. Это не может быть по отдельности, одна половина всегда будет стремиться к другой. Так и твой Иван не сможет быть без тебя. Впрочем, как и ты без него. Это – двустороннее. Считай, вечно будете повязаны. Даже после чьей-либо смерти – твоей или его – второй останется верен…
– Я… Я заплачу Вам еще, если надо, только помогите, – девушка уже ни о чем другом не могла думать, как о содержимом коробочки, сулившем навечно соединить ее с любимым Иваном.
– Да не надо мне платить! – засмеялась старуха. Долго смеялась. Отсмеявшись, сурово и с какой-то горечью произнесла:
– Придет время, и они сами возьмут причитающуюся им плату. Ну как, не передумала еще?
– Нет.
– Тогда слушай, что и как надо будет делать…
I
Москва, сентябрь 2004 г.Машина свернула с оживленного шоссе на полупустую трассу.
–… И все же ты мне не ответила!
– Мы уже обо всем поговорили. Не затевай сначала, – девушка, уловив в голосе спутника такие знакомые и порядком надоевшие взвинченные нотки, устало отмахнулась, не поддаваясь на провокацию, и с досадой добавила:
– Ты меня отвлекаешь от дороги.
– Я не отвлекаю, я пытаюсь с тобой поговорить. Достучаться до тебя! Не будь такой глухой. И фиг уж с тем, что я оголил перед тобой душу – тебя этим, похоже, не проймешь. Ты о родителях подумай! Они не примут этого человека, он уже принес горе твоей семье.
– А ты, значит, приносил только счастье? – ухмыльнулась девушка и, раздражаясь, попросила:
– Не начинай сначала. Мне сложно следить за дорогой и одновременно спорить с тобой. Я давно не водила. Лучше бы ты сам сел за руль!
– Я выпил.
– Лучше бы не пил! Зачем ты пил?
– Не заводись.
– Не заводись?! Да ты меня сам сейчас заводишь! Я и так не уверенно чувствую себя за рулем, а тут еще ты…