— В таком случае будет неплохая выдача, — заметил Шульц, пододвигая Дюку пачку сигарет.

— Да, — согласился Дюк, но от сигарет отказался.

— Хорошая лошадь Коломбина, — между тем продолжал Шульц, доставая из ящика письменного стола бутылку виски и два стакана.

— Я на нее не поставлю и пенса, — скривился Гарри. — Этой кляче только карусель вертеть.

Шульц налил виски в стаканы и пододвинул один Дюку.

— Что привело тебя ко мне? — спросил Шульц, поднимая свой стакан.

— Чего боится Белман? — напрямик спросил Дюк.

— Белман? — переспросил Шульц, и улыбка пропала с его лица. — Почему ты так думаешь?

— Я знаю, что кто-то нагнал на него страху. Вот я и подумал, может, тебе известно, кто мог нагнать на него страху.

— Если бы ты спросил меня об орхидеях, тогда я знал бы, что тебе ответить, а так… — Лицо Шульца было совершенно непроницаемым.

— О твоих орхидеях я и так все знаю. И брось острить, Пол, я говорю серьезно. Может быть, за всем этим делом стоит Спейд?

— Спейд? — переспросил Шульц так, словно впервые слышал это имя. — Откуда мне знать, Гарри… Я никогда не слышал, что Белман чего-то боится…

— И о Спейде ты не слышал?

Шульц бросил на Гарри испытующий взгляд, как бы стараясь понять, не шутит ли тот, потом опять полузакрыл глаза.

— Конечно, я слышал о Спейде… Кто о нем не слышал… Но это еще ничего не значит…

— Мне пришло в голову, что твое заведение находится под контролем Спейда. Но это только предположение.

Шульц отпил глоток виски. Гарри с неприязнью подумал, что он похож на полипа.

— Это совершеннейшая чепуха, Гарри, — спокойно сказал Шульц. — Это мое заведение, и я владею им уже пять лет. Почему тебе пришла в голову такая абсурдная мысль?

— Есть у меня в голове один винтик, который всегда срабатывает непроизвольно. Еще в детстве мать хлебнула со мной горя.