Определенно, со смертью Уина в нем что-то сломалось, и годы тренировки пошли коту под хвост. Один лишь разгневанный взгляд Энни Сазерленд, и он уже спешит выложить ей все секреты.

Нет, все-таки до этого он ещё не докатился. И всю правду не скажет ей никогда. Даже если придется самому убить её.

Энни стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на него с таким ужасом, точно перед ней был Квазимодо. Что ж, мрачно подумал он, понимает хоть, что это не шутки.

А ведь и в самом деле хотел к ней прикоснуться, и это закончилось бы плачевно для них обоих. Маккинли и сам толком не знал, что бы с ней сделал. Возможно — и самое худшее. Прикрыл бы навеки эти голубые глаза, которые заглянули туда, куда не положено.

А, может, просто поцеловал бы её.

Маккинли уже не мог вспомнить, когда целовал женщину в последний раз. В сексе он привык обходиться без поцелуев, и целоваться его совершенно не тянуло. Исключая Энни Сазерленд. Ее он давно мечтал поцеловать. Всегда.

— Пожалуй, я пойду прогуляюсь, — дрожащим голоском промолвила Энни. Как она ни старалась, скрыть сковавший её страх ей не удавалось. — Хочу свежим воздухом подышать.

— Нет.

— Что значит — нет? — разгневанно вскричала Энни. — Не стану же я сидеть в этой хибаре, пока вы решаете, страдаю ли я манией преследования…

— Гулять здесь небезопасно. Если ты собираешься подышать свежим воздухом, то мне придется пойти с тобой. Но тебе этого не хотелось бы, верно? Так что, если хочешь избавиться от моего общества и побыть в одиночестве, то просто поднимись наверх.

— С чего вы взяли, что я хочу избавиться от вашего общества? — вызывающе спросила Энни.

Маккинли улыбнулся. Нет, успокоить Энни ему не удалось. Впрочем, он не очень на это надеялся.

— Это ты сама мне скажешь, — промолвил он.

— Зря я сюда приехала, — сказала Энни, понуро глядя перед собой.

— Пожалуй, — согласился Маккинли. — Но теперь уже поздно об этом жалеть.