Потом, узнав о цели его поездки, он показал на карте то место, куда он направлялся, неподалеку от Кембриджа, и рассказал, как можно туда добраться и по каким дорогам. Эта неожиданная забота была обязательной формальностью. Затем он перешел к третьему чиновнику, который записал его особые приметы. И уже после этого его пригласили пройти в следующий зал, где ему должны были вручить его вещи. После досмотра, естественно. Канадец следовал за ним. Он тоже прошел через все эти испытания.

Но если Гийом думал, что все его мучения были теперь позади, то он глубоко ошибался. Прежде чем он попал в зал для получения своего багажа, его привели в небольшую комнату, где в ожидании вызова сидело множество лиц – англичан и иностранцев. Комната была переполнена: несколько десятков человек, прибывших раньше него, томились в ожидании. Здесь были одни мужчины, для женщин была выделена отдельная комната.

Атмосфера была удушающей: запах пота и мочи, грязи, мокрой шерсти и холодного табачного дыма, и над всем этим – запах перегара. Комната слабо освещалась светом коптящих ламп. Время от времени слышался чей-то громкий говор, по-видимому, иностранцев, поскольку англичане-флегматики терпеливо и молча ждали своей очереди.

Тремэн сел на скамью рядом с человеком сурового вида, очевидно, священнослужителем, и спросил его, давно ли он ждет.

– Три часа и сорок четыре минуты, – ответил тот, предварительно взглянув на свои часы почерневшего серебра, – но я пока не волнуюсь: в последний раз, когда я возвращался из Голландии, я пробыл здесь пять часов двенадцать минут. Надо просто запастись терпением.

– Вы находите это нормальным? Но я тороплюсь. Очень тороплюсь!

– Люди всегда слишком спешат, но это бесполезно. Молитесь! И время пойдет быстрее.

Тремэн пожал плечами и отодвинулся. Ему не улыбалось общение с этим набожным человеком, хотя время некуда было девать. И он с радостью увидел входящего в зал ожидания канадца. Этот, по крайней мере, был ему симпатичен! Он подвинулся, уступая ему место, заметив, что его «допрос» длился недолго.