Бутерброды с ветчиной, яйцом и кружочком помидора оказались невероятно вкусными. Но насладиться ими мешала хозяйка — зачем-то присела с другой стороны стола и не отводила от гостя взгляда. Виктор усмехнулся про себя: небось, приглядывает, как бы он ненароком не стащил чего подороже.

Женщине, наконец, надоело разглядывать его:

— Надо же, как похожи-то! Вот уж природа пошутила! Ни за что б вас не различила. Вот только Владимир Васильевич зачем-то бороду отпускать начал, а так — как две капли…

О схожести с братом могла бы и не напоминать — Виктор прожил с этим все тридцать три года жизни. Вернее, первую ее, лучшую половину. Тогда они с Вовкой были близки по-настоящему, именно так, как показывают в кино. Веселое у них было детство. Даже родители, и те с трудом различали детей — как верно заметила хозяйка в клетчатом переднике, природа на братьях Конкиных оторвалась: ни единой родинки, ни оспинки, ни веснушки для различия. Мама, помнится, всегда смеялась, когда была в хорошем настроении, повторяя любимую присказку: "Двое из ларца, одинаковых с лица"…

Давно это было. Тогда их действительно было двое. Одноликих — Виктор терпеть не мог, когда их с братом называли "однояйцевыми", хоть это и было научное название феномена, но звучало оно ужасно оскорбительно. Однако за то, чтобы их перестали так называть, пришлось заплатить слишком высокую цену — потерять брата. Последний раз они виделись на похоронах матери, аккурат шесть лет назад. Да и ту встречу вряд ли можно считать встречей. Так, ни бэ, ни мэ. Ни то, ни сё. Надо отдать должное — Вовка пытался наладить отношения, да Виктор не мог найти в себе силы простить предательство. Теперь же он по-прежнему Витька, а Вовку, смотри-ка, теща по имени-отчеству величает. Во, устроился! В Москве, пусть в коммуналке, зато какой! С тещей, бегающей перед ним на цыпочках. Да-аа, неплохо устроился, братишка.

На тарелке остался один бутерброд. Виктор по-прежнему был голоден, однако брать его постеснялся — тетка наверняка подумает, что он приехал с голодного края. Хозяйка то ли прочитала его мысли, то ли действительно была гостеприимна сверх меры — красноречиво придвинула к нему тарелку и улыбнулась: