Я добежала норматив, восстановила дыхание и подставила лицо апрельскому солнышку. Хорошо. Подруга с Лешкой, пока я самозабвенно ныряла по уши в песок куда-то пропали, общаться больше ни с кем не хотелось.   - Отогреваешься, земноводная?   Не стала оглядываться, даже отвечать не стала. Уже месяц я не слышу, не вижу, не знаю никакого Смирнова. Нет его. Не враг он мне. Он мне вообще никто. И никакая его колкость не заставила меня разозлиться или выйти из себя и не заставит. Не видела я сегодня, как он шел впереди, не видела как он бегает, и теперь не слышу его голос над собой.   - Эй, лягушка! Ты живая?   Я - цветочек, я - мирный добрый цветочек.   - Может язык проглотила? - шепнули мне на ухо, от чего по спине и плечам пробежали мурашки.   Вздохнула, принялась медленно считать до десяти. Я спокойна, выдержала месяц, выдержу и два, а там год. Светит солнышко, снег сошел, воробьи чирикают, вороны каркают, а я наслаждаюсь первыми лучами и легким ветерком.   - Зелень болотна-ая!   Я улыбнулась и продолжила считать. Вот так вот. Нет тебя, гад ползу...   Додумать я не смогла, потому как меня впервые в жизни поцеловали. Я распахнула веки и испуганно вытаращилась на Кира, продолжающего самозабвенно ласкать мои губы. Очухалась от ступора, отпрыгнула назад.   - Ты чего творишь?   - Смотри-ка, живая! - рассмеялся парень. Я покраснела, а еще безгранично расстроилась. Первый поцелуй стал издевательством, потрясающе! Я размахнулась и треснула кроссовком по ноге Кира, он прищурился от боли, но надо отдать ему должное не пошевелился, а удар у меня сильный, на его же двери и натренированный.   - Урод! - процедила я и направилась в раздевалку, расстраиваться об утерянном первом поцелуе почему-то не хотелось, еще я поддамся на провокации, как же. Зато покалечить гада хотелось и очень сильно. Сволочь!   Смирнов догнал меня у входа.   - Марин, стой!   Надо скрыться от него, достал.