Агги сурово взглянула на свою подопечную, но — о волшебная перемена! — суровость мгновенно уступила место сладкой улыбке.

— Это значит, что тебе пора, дитя мое.

Очень скоро Джапоника выскользнула на улицу через дверь черного хода, крепко сжимая спрятанный под плащом увесистый мешочек с монетами. Нависающие балконы отбрасывали глубокие тени на мостовую. Еще немного, и наступит вечер.

Улицы этого, города с историей в два тысячелетия изначально были таковы, чтобы на них могли разъехаться две лошади и даже два верблюда. Но дома надстраивались, расширялись, захватывая пространство проезжей части, и теперь, много веков спустя, некоторые части города, самые старые и самые бедные районы, превратились в непроходимый лабиринт улочек и переулков. Джапоника медленно продвигалась по пыльным дорожкам, забитым людьми. Она старалась не замечать запаха пота и прочих не слишком приятных ароматов Востока. Несколько раз ей приходилось останавливаться и поворачивать назад: маршрут, переданный ей виконтом, оказался весьма приблизительным. Каждая остановка дорого стоила. Время, драгоценное время, стремительно истекало. С наступлением темноты эти улицы превратятся в черные каньоны — пристанище волков в человеческом облике.

В конце концов ей пришлось остановиться, едва ли не вжавшись лицом в каменную ограду общественного сада: мужчины в роскошных нарядах чинно шествовали по улице, и толпа расступалась при виде их. Стоит выказать непочтение знати, и расправа будет жестокой и быстрой. Лучше не рисковать.

Джапоника дождалась, пока господа пройдут, посмотрела направо, — затем налево и обнаружила, что не знает, куда идти дальше. Со всех сторон от площади вели маленькие улочки. Это было колесо со множеством спиц. Ей оставалось лишь довериться случаю. Вздохнув, Джапоника решительно направилась туда, куда только что пошли знатные господа. И — о чудо! — дойдя до конца улицы, она оказалась в самом сердце базара.