– Шейла, в чем дело? Чем ты недовольна? – спросил Майкл, заметив, что дочь поджала губы: признак высшей степени досады и недовольства на саму себя.

Она выжала из себя улыбку.

– Все хорошо. Я немного устала.

Лукас, прищурившись, взглянул на нее, давая понять, что ей не удастся его обмануть.

Он-то знает, какие мысли сейчас вертятся в ее голове.

– Ну, так за что мы поднимем наши бокалы? – спросила Джоанна, решив переменить тему разговора.

Все подняли бокалы, и Шейла торжественно произнесла:

– Пусть это прозвучит нескромно, но… Выпьем за меня. Вчера мне удалось провести почти гениальную акцию. Уверена, что теперь от спонсоров не будет отбою.

– Девочка моя, поздравляю! – Джоанна расчувствовалась едва ли не до слез.

– Очень рад за тебя. Впрочем, я нисколько не сомневался в твоих способностях, Шейла. – Прежде чем сделать глоток, Лукас хитро улыбнулся ей.

– Значит, мы снова не дозовемся тебя в гости, – констатировал Майкл. – Когда тебе приходилось пробивать лбом стену, ты еще выкраивала для нас пару часов в неделю, а теперь пиши пропало. Я скоро начну завидовать трудным подросткам. Они видят тебя гораздо чаще.

Шейла улыбнулась.

– Спасибо за поздравления. Не волнуйся, папа. Приходить реже я не стану:

Майкл усмехнулся.

– Конечно. Реже уже просто невозможно.

– Вам пора бы уже привыкнуть к тому, что Шейла живет самостоятельной жизнью. Скоро она вообще уедет и будет лишь по особым случаям напоминать о себе поздравительными открытками и телеграммами, – сказал Лукас.

Только не это! Шейла метнула в него испепеляющий взгляд. Однако Лукас, похоже, и не собирался замолкать.

– Я ведь уехал в Новый Орлеан, почему бы Шейле не последовать моему примеру?

Шейла сжала кулаки и послала ему телепатический сигнал: только попробуй распустить язык!

– Лукас, о чем ты говоришь? Шейла обожает Сан-Франциско! Она вовсе не собирается перебираться в другой город.