– Я имею в виду траты не только на билет, но и на новые духи. Кажется, я ими злоупотребила.

Нагнувшись, он с сосредоточенным видом потянул носом воздух у ее щеки.

– В самый раз. «Je Reviens»?

Даже в сгустившихся сумерках он разглядел, как глаза ее изумленно расширились. Большие глаза, кажется, зеленые, опушенные темными ресницами – интересно, они от природы такие темные или она хорошенько обработала их тушью? Почему-то он был уверен, что от природы. Светлые белокурые волосы, блестящие – крашеные никогда не будут так блестеть, темные брови и ресницы. Кэсси душу бы продала дьяволу за такое сочетание.

– Вы очень добры, – вырвалось у Либби. Может, и так, а может, он просто умеет обращаться с женщинами.

– Джейк Хэтчер, – представился он. – Видите, мы с вами оказались в выгодном положении – у каждого из нас на этой вечеринке уже есть один знакомый.

Либби улыбнулась, и Джейк отметил, что не ошибся насчет ее зубов. В них действительно что-то было не так.

– Либби Портер, – произнесла она. – В школе меня звали Либби Двиггинс.

Насчет ее имени он тоже не ошибся. Оно не говорило ему ровным счетом ничего.

Приглашающим жестом он выставил согнутую в локте руку, и она на нее оперлась.

Оркестр наяривал что было мочи, Либби даже вздрогнула. К удивлению Джейка, музыканты оказались не так уж плохи. Нагнувшись, Джейк сказал ей на ухо:

– Наверное, посетителям здесь полагаются затычки в уши. Надо спросить.

Сразу видно, в ночных клубах она не частая гостья. В общем-то уровень децибел самый средний.

– О, глядите-ка, да здесь надо брать карточки с именами. Может, как-нибудь проскользнем мимо.

– Я, кажется, узнала женщину, которая их выдает. Если не ошибаюсь, проскользнуть нам не удастся. Бессменная староста, секретарь всех возможных обществ и самая большая ябеда в школе.