Кажется, строгости достаточно? Ни к чему настаивать на том, чтобы Дэвид опустошил тарелку и вовремя отправился спать. Она все время учится, как вести себя с сыном, и дается это нелегко. Быть матерью вообще нелегкая работа, но, по крайней мере, сейчас она не опасается, что кто-то другой сведет на нет все ее усилия. Если бы ей удалось стать Дэвиду не только хорошей матерью, но и хорошим отцом, у него появился бы шанс вырасти уравновешенным человеком, а не превратиться в точную копию своего отца, на которого он так похож.

Либби чмокнула сына и, стараясь не замечать мелькнувшее в глазах Дэвида паническое выражение, дала последние указания Билли – своей кузине, которая время от времени выполняла обязанности приходящей няни. С тех пор как Дэвид в первый раз сел в школьный автобус без слез, прошло пять недель. И только после этого она начала раз или два в месяц оставлять его на попечение Билли.

– Ну, я пошла. Пока, крокодил.

– Мама, не крокодил, а аллигатор. – Дэвид даже застонал от возмущения, и она с притворной досадой стукнула себя по лбу.

Мотор завелся с третьей попытки, что было не так уж плохо. Либби внимательно следила за ухабистой дорогой, чтобы вовремя избежать мячей, палок, велосипедистов и других опасностей; время от времени она обеспокоено втягивала носом воздух. Может, у этих духов слишком резкий запах? Лучше бы она посоветовалась с Билли.

Нажимая на тормоза, она нагнулась и почувствовала, как черный кружевной лифчик режет под мышками; почему бы ей не носить более удобное белье, подумала Либби. Господи, будто кто-то видит, какого цвета ее лифчики.

Через двадцать пять минут Либби оказалась в городе; отель она отыскала без труда. Где он находится, она выяснила еще на прошлой неделе, когда возила Дэвида к дантисту. Правда, днем отель выглядел менее… впечатляюще. А сейчас автостоянка заполнена до отказа и повсюду сверкают и переливаются огни.