Келсон заерзал в кресле и стал изучать кольцо с рубином на своем пальце.

– Значит, Дерини будет объявлена война? Отец Дункан, мы не можем разводить религиозные распри перед большой войной, которая угрожает нашему государству. Как нам остановить их?

Дункан покачал головой.

– Не знаю. Я поговорю об этом с Алариком. Хью, у тебя есть еще что-нибудь для нас? Кто повезет это письмо? Да, и каким путем?

– Монсеньор Горони из приближенных Лориса, – ответил Хью. Он был изумлен тем, что видел и слышал. – Он и вооруженный эскорт на судне доберутся до Вольного порта Конкарадина, а оттуда поплывут на каком-нибудь купеческом корабле.

– Я знаю Горони, – кивнул Дункан. – А к окончательному варианту письма ничего добавлено не было? – он постучал по пергаменту наманикюренным ногтем.

Хью ответил ему:

– Ничего. Я сделал окончательную копию с этого письма, – он показал на стол, – и они при мне подписали и запечатали его. Конечно, я не знаю, что они сказали Горони, когда я ушел. И понятия не имею, что они могли сказать ему раньше.

– Ясно, – Дункан кивнул. – Есть что-нибудь еще, что мы должны знать?

Хью опустил глаза. У него было еще одно послание.

Но он слышал грубые слова Дункана как реакцию на первое письмо, и опасался, что теперь Дункан выругается покрепче.

Хью начал осторожно подбирать слова:

– Да, у меня есть еще кое-что, что вы должны знать, отец Дункан, – он замолчал в нерешительности. – И я не думал, что увижу вас здесь, но под мое перо сегодня попал еще один документ. И он уже касается вас лично.

– Меня? – Дункан посмотрел на Келсона и Нигеля. – Продолжай, ты можешь говорить здесь свободно.

Хью с трудом проглотил комок в горле и заговорил:

– Отец Дункан, Корриган обвиняет вас. Он вызывает вас на церковный суд, возможно, завтра утром, чтобы отстранить от должности…

– Что?

Дункан встал, не в силах поверить тому, что услышал. Его лицо стало мертвенно бледным.