Джамал в немом восхищении взирал на благородное животное. Это был воистину царский подарок. Видимо то, о чем султан собирался просить шейха, было крайне для него важно, иначе он, знаток и ценитель лошадей, ни за что не расстался бы со столь совершенным творением Аллаха. На Касыме красовалось великолепное кожаное седло, а уздечка была изукрашена сверкающими драгоценными камнями.

Джамал легко взлетел в седло; жеребец захрапел, мотнул головой и встал на дыбы, но умелая рука опытного наездника тут же осадила его. Сделав еще две-три тщетные попытки избавиться от седока, конь сдался и больше не своевольничал, но его строптивое поведение встревожило других лошадей и солдатам пришлось их успокаивать.

Джамал между тем ударил Касыма каблуками по бокам и унесся вперед, оставив Хасдая и его людей в облаке пыли. Многие из них давно знали шейха и уважали его за дерзкий нрав, презрение к опасности, гордость и беспощадность к врагам. К этому, конечно, следовало добавить верность и кристальную честность — качества, с лихвой искупавшие многие его недостатки.

По-прежнему опережая отряд Хасдая, Джамал въехал в славный город Мекнес, где и находился дворец султана. Миновав тройные укрепленные ворота, он оказался в старом городе Медине, узкие кривые улочки которого вели в самое сердце крепости. B глазах шейха зарябило от ярких красок всевозможных товаров, в уши ударил знакомый гул восточного базара, а в ноздри — аппетитные запахи готовящейся здесь же пищи. Окрестности оглашались звуками барабанов, тамбуринов и флейт создавая ни с чем не сравнимую атмосферу праздника, веселья и благоденствия. Шустрые обезьянки прыгали по пестрым балдахинам шатров и под дружный хохот зевак воровали фрукты у разомлевших от жары купцов. О Аллах, как же он скучал по всему этому, пока был в плавании!