И вот теперь плоды их творчества зашиты в плащ Росса. Здесь и письма от султана Оттоманской империи и от эффенди-губернатора, который являлся государственным министром иностранных дел. Возможно, еще ценнее были сопроводительные письма от шейха ислама, главного мусульманского муллы или священника Константинополя. Письма адресовались разным влиятельным лицам, включая эмира и муллу Бухары. У Росса хватало опыта, чтобы понимать, что подобные письма не могут спасти ему жизнь, и тем не менее он сгорал от нетерпения в ожидании этих посланий.

Наконец он пароходом отправился по Черному морю в Трабзон, оттуда продолжил путь сушей, но потом почти три недели сидел на месте из-за буранов в высоких турецких горах Арзрума. Единственным светлым пятном стала группа узбекских купцов: здесь Росс использовал вынужденную задержку, дабы совершенствовать свой узбекский, поскольку в Бухаре в основном говорили на нем. Росс довольно бегло говорил на персидском, поэтому с легкостью преодолел лингвистические трудности.

Снег растаял, можно было трогаться в путь, но только через три недели Росс добрался до Тегерана. Там в британском посольстве он обсудил ситуацию с послом сэром Джоном Макнилом. Уверенность Макнила в смерти Иана зиждилась на множестве слухов, однако он же рассказал гостю историю о высоком бухарском чиновнике, которого якобы казнили, но через пять лет он вновь объявился в эмирской тюрьме. Единственный вывод, который из всего этого сделал Росс, это то, что он так и не узнает правды, пока сам не окажется в Бухаре.

Он собрал еще несколько писем от шаха и его премьер-министра, потом нанял в качестве проводников и слуг двоих персов, Мурада и Аллахдада. Почти шестьсот миль, разделявших Тегеран и Мешхед, они прошли без особых приключений. Как ференги, Росс постоянно привлекал к себе большое внимание, но он к этому привык. Слово "ференги" восходит своими истоками ко времени крестовых походов. Арабское "франк" со временем прилепилось ко всем европейцам.