После того, как сэр Фрэнсис и его ассистенты просматривали платья, их упаковывали и увозили на фабрику. А вскоре прибывали новые ткани. Наши платья продавались в модном лондонском салоне, который тоже был частью шелковой империи Сэланжеров.

Я хорошо помню день, когда бабушка рассказала мне, как мы очутились в Шелковом доме.

В тот день я поднялась к ней в комнату озадаченная. Мы катались верхом, – занятия верховой ездой проводились ежедневно. Джулия была хорошей наездницей. Я, в общем, тоже. Касси, конечно, не могла угнаться за нами. Она побаивалась лошадей, несмотря на то, что у нее была самая смирная лошадка в конюшне. Я всегда присматривала за ней, когда она пускала лошадь в галоп, и точно знаю, что это служило ей поддержкой.

После занятий Джулия повела носом и сказала:

– Я чувствую, что на кухне готовится что-то вкусное.

И мы отправились туда.

– Ботинки у вас грязные? – вопросила миссис Диллон.

– Нет, ботинки у нас не грязные, миссис Диллон, – в тон ей ответила Джулия.

– Что ж, рада это слышать, так как мне не нужна грязь на кухне, мисс Джулия.

– Как вкусно пахнет булочками, – проворковала Джулия.

– Как им и положено... хорошие булочки и пахнут хорошо.

Мы уселись за стол, с надеждой глядя, как миссис Диллон достает из духовки очередную партию булочек.

– Ну ладно, – мрачно согласилась миссис Диллон.

– Но эта мисс Эвертон будет недовольна. И няня тоже... еще бы, перехватывать булочки между едой. Вам бы следовало дождаться своего законного чая.

– До него еще так далеко, – вздохнула Джулия. – Вот эту мне.

– Вы – мисс Обжора, вот что я вам скажу, – сказала миссис Диллон. – Это же самая большая.

– Вам это должно быть приятно, – заметила я.