Лефевр вперил в него мрачный взгляд бледно-голубых глаз.

– Судя по письму, вы один из вассалов лорда Ги.

– Один из его сержантов.

– А, военный, – произнес Лефевр таким тоном, словно это все объясняло, и сунул письмо за пояс. – Входите, – Повернувшись, он пересек небольшой холл и двинулся вверх по лестнице. Грэм поднялся вслед за ним на второй этаж, отметив, что ступеньки ведут выше.

– Вы англичанин, – заметил Лефевр, когда они вошли в просторную, богато обставленную комнату с шелковыми занавесками и крашеными половицами.

– Да. – Грэм невольно улыбнулся. Одиннадцать лет, проведенные во франкском графстве Бовэ, никак не повлияли па акцент, звучавший в его речи, когда он переходил на англо-нормандский диалект.

Лефевр указал на одно из двух резных кресел, стоявших перед встроенным в каменный дымоход очагом, где пылал не по сезону яркий огонь, и направился к угловому буфету, разрисованному леопардами и лилиями.

– Как вас зовут, сержант?

– Грэм.

Взявшись за связку ключей, висевшую у него на поясе, как у заправской домоправительницы, Лефевр выбрал подходящий ключ и отпер буфет.

– Грэм, а дальше?..

– Во Франции меня знают как Грэма из Лондона, но кое-кто называет меня Грэмом Фоксом.

– За вашу хитрость?

– За цвет волос. – И за хитрость тоже, но лучше, чтобы противник тебя недооценивал. – На солнце они выглядят рыжими.

Лицо Лефевра выразило нечто среднее между безразличием и презрением.

– Придется поверить вам на слово, – проронил он со смесью пренебрежения и скуки, вытаскивая из буфета графин и серебряный кубок. – Выпьете что-нибудь, чтобы промочить горло с дороги?

– Эля, если он у вас найдется. Я соскучился по этому доброму английскому напитку.

– Эй, девка! – крикнул Лефевр. Не дождавшись ответа, он выругался и подошел к винтовой лестнице в углу комнаты. – Этель! Где тебя черти носят?

Наверху что-то скрипнуло, как будто отодвинули стул, послышались торопливые шаги на лестнице, и появилась пухленькая служанка в фартуке с ложкой в руке.