Заставив себя отвести глаза, Алеси все же заметила, что мужчина чисто выбрит, а его волосы падают на воротник, как у романтических поэтов прошлых времен. На мгновение он показался ей юным Аполлоном, подставившим лицо ветру, ерошившему его светлые волосы. Но когда он повернулся к ней, Алси увидела, что не золотые, а серебряные, с темными прядями локоны обрамляют его лицо. Мужчине можно было дать от двадцати до пятидесяти лет, черты лица энергичные, но скорее изящные, чем грубые. Глаза с легкой восточной раскосостью в сочетании с седыми волосами придавали ему потусторонний вид.

Алси вдруг поняла, почему женщины в старинных балладах не могли отказать влюбленным в них чародеям. Мужчина, прищурившись, прошелся по ней взглядом, и ее обдало жаром от пробудившейся чувственности.

Молчавшая до сих пор Селеста вдруг снова начала горячо молиться. Краем глаза Алси заметила, что горничная осеняет себя крестным знамением, словно увидела демона, явившегося украсть у нее душу. «Украсть? Хотела бы я посмотреть на женщину, которая откажет ему», – подумала Алси.

Барон – она не могла назвать этого человека по имени, как за последние четыре месяца привыкла делать это в письмах, – направился к ним, и Алси замерла, во рту у нее пересохло, а тело радостно отзывалось на каждый его шаг. Барон двигался с такой энергией, какой Алси прежде не встречала, – столько в нем было скрытого огня. Глаза под темными черточками бровей были холодные, светло-голубые, похожие на льдинки, но в них горел характер такой силы, что подмывало назвать его харизмой, но любое слово оказалось бы банальностью. Алси не могла разгадать мысли, вспыхивающие в глубинах этих глаз, настолько быстро они появлялись и исчезали, но было ясно, что барон не пытается прятать их. Этот человек не привык скрывать свои чувства, каковы бы они ни были, – у него никогда не было в этом необходимости. Алси вдруг остро ему позавидовала.