Я пригласила его войти, жестом указав, на небольшую кушетку. Проходя к ней, он на мгновение задержался у окна.

— У вас отсюда видны горы, несмотря на высокие здания перед ними, — заметил он и добавил: — Берген красивый город, от вас виден даже Оле Булль

Однако я не собиралась вести с ним светские беседы и с места в карьер спросила:

— Вы знаете, кто я такая?

Он отвернулся от окна, а я присела на стул.

— Разумеется. Вы дочка Виктора Холлинза.

— А также Лоры Уорт, — добавила я.

Он осторожно опустил свое грузное тело на изящную кушетку:

— Я всегда сомневался в правдивости этой версии.

— Но это правда, — возразила я.

Он пожал плечами и принялся внимательно меня разглядывать. Ледяной, оценивающий взгляд означал неминуемый отказ. Если доктору Флетчеру, как я догадывалась, и было что сказать, так это то, что свидания с Лорой Уорт мне не дождаться.

— Зачем вы приехали сюда? — с прямотой, подобной моей, спросил он.

— Мой отец умер месяц тому назад и оставил мне письмо. Он хотел, чтобы я встретилась со своей матерью. Но есть и другая причина моего приезда. Как и отец, я пишу, хотя избрала иной жанр. Несколько моих вещей опубликовано. А теперь я готовлю книгу очерков о киноактрисах, прославившихся в тридцатые-сороковые годы, и беру у них интервью. Без очерка о Лоре Уорт книга была бы неполной, поэтому мне необходимо с ней увидеться.

— Мисс Уорт больше никогда не дает интервью. Она не встречается с журналистами вот уже двадцать лет. Вам следовало бы это знать.

Его взгляд тревожил меня. В светло-серых глазах Флетчера был какой-то странный блеск, словно они задерживали свет. Они ничего не упускали, изучая мой темно-синий свитер, прямые пряди русых волос вдоль щек и находя; очевидно, мое лицо юным и не очень интересным.