— Господи! Если я уеду с Лизонькой, то кто останется с Артуром?

Кирилл!!!

Надо срочно позвонить ему.

Кирилл тоже не взял трубку. Я одна в этом жестоком мире, наполненном такими ужасами. Нет Евгении Михайловны. Нет Полины. Нет Кирилла. Только я и Дрюня. Во всем этом страшном, готовящемся кануть в неизвестность мире.

— Лельк, езжай с Лизонькой. Мы с Артуром не умрем от скуки. Я с ним побуду.

Милый, славный мой Дрюня!!! Если бы не он — что бы я делала?!

Скорая помощь увезла нас с Лизонькой в неизвестность.

Ее поместили в палату интенсивной терапии, проще сказать, в реанимационное отделение. Ужасные трубки, которые засунули ей в рот, суета врачей, которые прямо не отходили от моего ребенка, этот ужасный больничный запах — все это меня так угнетало. Я сидела на стуле около этой самой палаты и плакала.

Мне было больно оттого, что я так глупо затянула с вызовом скорой помощи, мне было стыдно оттого, что — совершенно некудышная мать. И мне было горько, оттого что я не могу туда проникнуть, в эту самую палату. Туда вход категорически запрещен. Я могла только сидеть на стуле и смотреть через стеклянную дверь, как внимательные и заботливые врачи вытаскивают мою маленькую доченьку с того света.

Это надо же, какого хорошего человека я приняла за монстра, похитителя детей. Нельзя быть такой идиоткой и давно пора перестать верить во всякие бредни. Надо просто спокойно жить, работать и всегда помнить о том, что наступит завтра, и тогда может стать очень стыдно за бесцельно прожитое вчера. И еще не стоило поить ребенка ледяной газировкой в такую жару. Если бы я не помешалась на мысли о конце света, то я бы сообразила вовремя и не позволила дочери пить эту ледяную газировку.

Только бы с Лизонькой было все хорошо. Я обязательно исправлюсь.

Глава вторая Полина

— Надо срочно вызывать оперативную группу. Иного выхода я не вижу. — Решительно заявил Жора Овсянников.