— А я и не отрицаю своей вины.

— Я так и знала! — удовлетворенно заключила Розлин. — Я так и знала, что ты это скажешь. И вот что я тебе отвечу, Стюарт. Сейчас мне меньше всего нужна твоя самокритичность. Я не желаю ничего слышать ни о вине, ни об ответственности. Я хочу этого ребенка, потому что я его уже… люблю! — Она зажала рот рукой, и ее дрожащий голос потонул в слезах.

— Господи, Розлин… — На лице Стюарта отразилась противоречивая гамма эмоций, и он повернулся к Мартину. — Отец, мы можем воспользоваться твоим кабинетом?

— Конечно, сын, только смотри, если ты ее обидишь, тебе придется отвечать передо мной, — пробурчал тот.

Глаза Стюарта снова сверкнули гневом.

— За кого ты меня принимаешь? — Но, увидев выражение лица отца, он опустил голову. — Ладно, я понял. — Стюарт повернулся к Розлин. — Мы можем поговорить?

Она с вызовом вздернула подбородок.

— Ну, если ты настаиваешь…

В кабинете Стюарт сразу прошел к бару и достал початую бутылку виски.

— Тебе налить? — Его рука со стаканом замерла в воздухе. — Прости, я забыл. — Он посмотрел на ее живот и поморщился.

— Ты намерен напиться?

— Мне это не приходило в голову, но, пожалуй, ты подала неплохую идею…

— Так ты еще и шутишь?!

Стюарт налил в стакан немного янтарной жидкости.

— Шучу? Честно говоря, Розлин, мне сейчас не до шуток. Какого черта ты ничего мне не рассказала? О чем ты только не писала в своих письмах: о работе, о новых обоях в спальне, о кулинарных курсах… но тебе почему-то не пришло в голову сообщить мне, что я стану отцом.