Только без глупостей, не надо усматривать за его дружеским участием нечто большее, строго сказала она себе.

Колеса джипа зашуршали по гравию подъездной дороги. Розлин посмотрела в окно. На лужайке, разделенной дорогой надвое, паслись лошади. Сначала коневодство было для Мартина Роули всего лишь хобби, но со временем это занятие стало для него главным в жизни. Оставив адвокатскую практику, он рано отошел от дел и успел завоевать уважение опытных фермеров.

В доме было пусто. Особенно остро отсутствие Элли ощущалось в кухне, вся обстановка которой несла на себе отпечаток ее личности. Розлин знала, что Стюарта тоже поразила эта непривычная пустота, и ей стало его жаль.

Она села за большой сосновый стол, а Стюарт полез в буфет.

— Что ты хочешь: бекон, яичницу, сосиски?

— Давай все.

Воспоминания нахлынули так неожиданно, что у Розлин захватило дух. Однажды она уже просила у него «все» и получила это!

Неловкую паузу разорвал звон чашки, разлетевшейся на мелкие кусочки на кафельном полу. Стюарт в сердцах чертыхнулся и проворчал:

— Интересно, где у мамы веник и совок?

Розлин посмотрела на него, и ей показалось, что его голубые глаза потемнели, а смуглая кожа как будто натянулась, резче обозначая черты лица.

Она поняла, что это необдуманное замечание напомнило ему о том же самом, и сознание, что она не одинока в своих воспоминаниях, только усилило жаркое томление, охватившее все ее тело. Сердце тяжело забухало у нее в груди, а в горле пересохло.

— Вон там, под мойкой. — Несмотря на все старания Розлин, ее голос прозвучал хрипло.

Она так сильно жаждала его прикосновения, что на несколько мгновений это желание вытеснило из ее сознания все мысли.

Я хочу этого ребенка, потому что он от Стюарта, вдруг осознала она.

— Спасибо. Хорошо, что это не чашка из любимого маминого сервиза, — сказал он.