— Подарок богов, — прошептал он, прежде чем сомкнуть губы вокруг набухшего розового соска. На этот раз в его ласках не было прежней нетерпеливой настойчивости, но у Розлин, распластанной поверх его тела, не могло возникнуть ни малейших сомнений в силе его желания. Она застонала и попыталась приподняться на локтях.

— Мы не можем…

Но он уже накрыл руками ее ягодицы, нежно поглаживая их.

— Почему же? Это будет не так уж трудно и почти наверняка приятно.

Розлин ахнула, почувствовав, как его язык описал круг вокруг ее соска.

— Ты невероятно чувствительная, особенно здесь.

— Не только здесь, везде.

Во всяком случае, с тобой, мысленно добавила Розлин.

Это произнесенное шепотом признание вызвало его самодовольное мужское урчание.

— Значит, мне придется быть очень внимательным. Скажешь мне, если я что-то пропущу.

— Ты не можешь говорить такие вещи.

— Почему? Тебе не нравится это слышать? — поддразнил ее Стюарт.

Все тело Розлин трепетало, и от нарастающего возбуждения ей уже становилось трудно дышать.

— Ты меня просто жалеешь.

— Не путай вожделение и жалость.

— Так это вожделение?

Стюарт потянул Розлин вниз, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с его лицом, груди не прижались к его груди, а колени не уперлись в матрац по обе стороны от его бедер.

— Зачем искать определение тому, что так приятно? От тебя пахнет мной, у тебя мой вкус…

Стюарт провел языком по ее шее, и, похоже, это ему понравилось, — во всяком случае, Розлин почувствовала, как напряглась его плоть.

— Я хочу…

— Что, радость моя? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Она почувствовала на щеке его теплое дыхание, и он погладил нежную кожу с внутренней стороны ее бедра. — Может, я лучше скажу, что нравится мне?