Маргарита Николаевна строго поджала губы, сдержав недовольную гримасу. Этот несносный юноша с утра испытывает ее терпение! Оделся кое-как: широченные бриджи, грязно - зеленого цвета с карманами - клапанами, нелепый платок на голове, эти дурацкие очки. Носится по городу с голым торсом - ни в какую не захотел надеть хотя бы майку, а на улице уже совсем не жарко. Еще и сюда примчался, на территорию школы, а ведь прекрасно знает, что она не терпит развязности в поведении и небрежности в одежде!

Маргарите Николаевне вдруг снова захотелось сделать так, чтобы этот мальчишка не учился в этом году в ее школе. Пусть заканчивает одиннадцатый класс где-нибудь по соседству. Маргарита Николаевна явственно чувствовала, что доведет он до беды и ее, и себя, и школу... Не разойдутся они нынче мирно, он с лихвой оплатит ей за все предыдущие годы спокойствия, терпения и послушания, он словно собрался вернуть ей должок... Маргарита Николаевна читала это в его глазах, высокомерном изгибе губ, в надменных жестах и горделиво-заносчивых движениях. Как бы ей хотелось их не видеть, не замечать, но Маргарита Николаевна не могла этого сделать. Куда ей было деваться от собственного ребенка, из робкого и застенчивого тихоню за одно лето превратившегося в невыносимо-упрямого, скандально-независимого и почему-то очень озлобленного ... гаденыша?! Нет, она не должна так думать о сыне, но других слов Маргарита Николаевна подобрать не могла.

Женя Никитин всегда был самым прилежным и воспитанным мальчиком в школе. Даже в те времена, когда с дисциплиной еще были основательные проблемы, он был безупречен. Всегда аккуратный, вежливый, послушный. Но сын завуча и не мог быть иным. Если бы кто-нибудь пожаловался Маргарите Николаевне на него, она немедленно ушла бы с поста завуча. Она считала, что не имеет человек морального права руководить школой, да и вообще - быть учителем, если собственный ребенок плохо воспитан, распущен, груб. Поэтому со своим Женей Маргарита Николаевна всегда была очень строга.