Маргарита Николаевна и сама не имела привычки расспрашивать сына о проказах одноклассников.

Все, что ей нужно было знать об учениках своей школы, она могла узнать и без сына. Использовать Женьку в качестве фискального органа она считала крайне непедагогичным и непорядочным. Даже если в драке с участием Жени был зачинщиком кто-то совсем другой, Маргарита Николаевна решительно прерывала саму попытку сына сказать ей об этом. "Когда ты жалуешься мне на Васильева, или Динкелакера, или Аскерова, ты жалуешься, прежде всего, завучу школы, а не маме... Это все равно, что пойти к Борису Ивановичу и тихонько ему нашептать обо всем. Ты разве доносчик? Будь добр, отвечай только за свои поступки!"

Женя быстро уяснил, что могло бы не понравиться матери в его поведении, и очень часто скрепя сердце, вел себя как безупречно воспитанный ребенок. Но он поступал так или иначе вовсе не потому, что осознавал степень порядочности или непорядочности своих поступков. Он вел себя так, как требовала мама, он строго соблюдал правила, которые она ему определила, не смея ни на йоту их нарушить. Он боялся ее недовольства, боялся того, что не оправдает ее ожиданий, разочарует ее, и она не будет его любить и отправит к бабушке. Навсегда.

Маргарита Николаевна этого, конечно бы, не сделала. И так достаточно времени сына баловали бабушка с дедушкой. Теперь он должен быть под ее постоянным присмотром и контролем. Только так Женя Никитин может стать лучшим.

Мысль перевести сына в другую школу никогда ранее у Маргариты Николаевны не возникала. Стоит только немного ослабить контроль, дозволить маленькую толику свободы и не оберешься проблем с поведением и прилежанием. Она ведь в школе проводит целые дни, а мальчик должен быть постоянно перед ее глазами. Маргарита Николаевна понимала, что Жене не просто быть сыном завуча, не просто соответствовать всем ее требованиям.