Просто… сами понимаете. Присматриваюсь.

— Вы сделали превосходную покупку, — говорит Артур, глядя на мой бар. — У вас наметанный глаз. — Он улыбается и пишет что-то на квитанции.

— Я в этом не слишком уверена, — отвечаю я и скромно пожимаю плечами.

Хотя подозреваю, что именно так дело и обстоит: глаз у меня и вправду наметанный. Каждое воскресенье мы с мамой смотрели по телевизору «Антикварные гастроли»

— Прекрасная вещь, — замечаю я с видом знатока, кивая на большое зеркало в золоченой раме.

— Да, — отзывается Артур. — Хоть и современная…

— Само собой, — торопливо говорю я. Разумеется, я вижу, что эта штука современная.

Просто прекрасная вещь… с учетом того, что она современная.

Артур поднимает на меня глаза.

— Посуда для бара вас не интересует? Высокие бокалы… сифоны… У нас бывают очень оригинальные.

— О да-а-а! — Я широко улыбаюсь. — Конечно!

Высокие бокалы тридцатых годов! Сами подумайте — кому захочется пить из современных дрянных стаканов, когда есть антиквариат?

Артур открывает свою большую книгу в кожаном переплете, надпись на котором гласит: «Коллекционеры», и я преисполняюсь гордостью. Я — коллекционер! Круто, правда?

— Мисс Ребекка Блумвуд… Принадлежности для бара тридцатых годов. Ваш номер у нас есть, так что, как только что-то появится, я позвоню. — Артур пробегает глазами по странице. — Вас, я вижу, еще интересовали вазы венецианского стекла?

— Ой! Да, конечно…

Я и забыла про коллекционирование венецианских ваз. Честно говоря, не помню, куда и первую-то подевала.

— А также карманные часы девятнадцатого века… — Его палец скользит по строчкам. — Формочки для желе… Подушечки для иголок… — Артур поднимает голову. — Все эти вещи до сих пор актуальны?

— Ну… Пожалуй, карманные часы мне уже не так нужны. И формочки тоже.

— Понятно. А викторианские десертные ложечки?

Десертные ложечки? На кой черт мне понадобилась груда старых десертных ложек?