Миссис Фолкнер еще раз окинула Бена каким-то странным взглядом и заметила:

— Ваша дочь — прелестное дитя, и ей вряд ли понравится ваш нынешний вид.

Бен всегда ненавидел женщин, сующих свой нос туда, куда их не просят, но на этот раз слова миссис Фолкнер доставили ему непонятную радость. Впрочем, почему — непонятную?

«Ваша дочь — прелестное дитя». Еще бы! Чудесное рыжеволосое зеленоглазое создание. Маленькая, но точная копия своей несчастной матери.

— Вы на самом деле так считаете? — нарочито равнодушно спросил Бен, надеясь поскорее ускользнуть от почтенной миссис Фрэнклин Т. Фолкнер с ее дурацкими вопросами. К тому же он сильно подозревал, что вдовой в данном случае могут двигать подспудные интересы. Точнее — один интерес: перезрелая незамужняя дочка. Бедная миссис Фолкнер! Да знай она побольше о прошлом Бена, она бежала бы от такого потенциального зятя, как от огня!

Впрочем, откуда ей что-либо знать о нем? Бен был достаточно осмотрительным и позаботился о том, чтобы пассажирам было известно лишь самое необходимое, а именно: мистер Мастерс — вдовец, совершает деловую поездку вместе с дочерью.

Бен всегда был осторожным человеком. Как и всякий полицейский.

Правда, к себе самому у Бена накопилась масса вопросов, которые требовали, но не находили ответа. Ну, например: если Сара Энн найдет для себя в Шотландии новый дом — и новую семью, которая возьмет на себя все заботы о девочке, — Бену придется вернуться в Америку. И тогда… Он знал, что в таком случае его сердце будет разбито, хотя готов был признать, что для ребенка гораздо лучше жить в собственной семье, а не в обществе отставного полицейского, который куда больше понимает в поимке преступников, чем в детских слезах. Ну а если с новой семьей у Сары Энн ничего не выйдет, то он, положа руку на сердце, будет только рад. Тогда они вместе с Сарой Энн вернутся в Америку, и Бен приступит к осуществлению своего заветного плана.