— Я сыта этим по горло! — хлопнув дверью, в сердцах воскликнула Кейзия. — Ноги моей больше не будет в этой паршивой конторе.

Она скинула туфли, швырнула на пол прихожей сумочку и вытащила заколку из волос. Волнистые золотистые локоны рассыпались по плечам, лаская бархатистую кожу. Кафельные плитки приятно холодили ступни. Кейзия вздохнула и уставилась на свое отражение в зеркале, мысленно вернувшись к возмутившим ее событиям этого дня.

Владелец фирмы, выпускающей печатную продукцию, где Кейзия временно работала, давно положил на нее глаз. Но сегодня он окончательно вывел ее из себя.

— Зайдите ко мне на минуточку, мисс Линдон, — приторным голоском сказал он, упирая на слово «мисс».

Кейзия затравленно покосилась на табличку с надписью «Томас Митчелл. Директор», украшающую дверь, спиной к которой он стоял, и, понурившись, протиснулась мимо него в кабинет. Томас нарочно не отступил ни на шаг, чтобы она коснулась грудями его груди, и плотоядно ухмыльнулся. От него воняло дешевым одеколоном, настоянным на перегаре и поте. Директор хранил в сейфе бутылку виски и регулярно прикладывался к ней в течение рабочего дня. Сегодня было жарко, на лбу и над верхней губой у него выступила испарина. Томас Митчелл страдал ожирением и одышкой, на темечке у него образовалась лысина, но все это не мешало ему мнить себя сердцеедом. С подчиненными он держался заносчиво и грубо, поэтому все сотрудницы его презирали и ненавидели, за исключением, пожалуй, его верной секретарши. Эта сорокалетняя старая дева жила вместе с давно овдовевшей матерью и души не чаяла в своем начальнике. Очевидно, именно такой тип инфантильного и агрессивного эгоиста и был ее идеалом мужчины.

Кейзия смекнула, что Том Митчелл к ней неравнодушен, как только приступила к работе в его фирме. Работать оператором компьютера ее вынудили стесненные финансовые обстоятельства. По профессии она была актрисой, но устроиться по специальности ей пока не удавалось, а кипа неоплаченных счетов на тумбочке росла.