— Это имеет значение?

— Да, черт побери! — Он почти кричал, потом сдержал себя и понизил голос:

— Постарайся понять, я не хочу повторения этого.

— Думаешь, я хочу?

Сэм тряхнул головой:

— Не знаю.

Напряжение в салоне машины стало почти осязаемо.

Желудок Карен сжался, а сердце заболело.

Совсем недавно им было так хорошо вместе, а сейчас…

— Итак, — сказал Сэм, резко изменив тему, как твои родители?

Ладно, подумала она, нужно соблюдать приличия. Нужно быть вежливой. В конце концов, неизвестно, как долго им придется быть вместе, в такой ситуации неразумно раздражаться.

Бессмысленно делать друг другу больнее, чем они уже сделали.

— У них все хорошо, — сказала она, изучая Сэма. В свете огней приборной доски его профиль выглядел суровым, как будто высеченным из камня. Но Карен прекрасно помнила, как легко его суровость переходила в улыбку. Занервничав, она потянулась за конфетой, развернула ее и сунула в рот.

— Твоя мама все еще уговаривает тебя переехать в Калифорнию?

Карен улыбнулась.

— Она уже исправляется. Это только сейчас по телефону она заговорила об этом.

Он кивнул, не отрывая внимательного взгляда от поливаемой дождем дороги, и сказал:

— Я думал, что после нашего расставания ты сделаешь это. Переедешь, я имею в виду.

Ох, эти первые несколько дней после того, как она порвала отношения с Сэмом!.. Больше всего ей хотелось найти место, чтобы спрятаться. Но она не стала убегать опять. Однажды она уже сделала это, убежав из Калифорнии в Южную Каролину. Побег не поможет. Ей оставалось только опуститься на землю и попытаться забыть, что они с Сэмом были так близки. Глупая случайность.

— Так почему ты не хочешь возвратиться домой? — спросил он.

— Потому что, — сказала она, глубоко вздохнув, — сейчас мой дом здесь. Мне нравится жить на юге. Мне нравится жить в маленьком городе. У меня и мысли не было возвращаться.