По меньшей мере сотня автобусов, заполненных морскими пехотинцами, эвакуированными с базы, вытянулись на шоссе насколько хватал глаз. Она знала, что Пэррис-Айленд учебная часть для новобранцев и что большинство мужчин и женщин в этих автобусах, вероятно, рассматривали эвакуацию как приятное освобождение от обязанностей воина-новичка.

Где-то на этой дороге в одном из автобусов находился морской пехотинец, тот самый, особенный, чей образ постоянно стоял перед ее глазами. Даже порвав отношения "с Сэмом Паретти, Карен не могла забыть его, освободиться от мыслей о нем. В самое неподходящее время, когда меньше всего ожидала этого, она вспоминала его лицо, и у нее перехватывало дыхание.

Она помнила его прикосновения, его запах, его манеры. И представляла все так живо, как будто это было вчера. Несколько кратких месяцев их знакомства и та скверная ночь, когда они расстались. Его растерянные светло-карие глаза, когда она сказала, что не хочет больше его видеть.

С колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями Карен заставила себя оторвать взгляд от базы и смотреть прямо перед собой. Проглотив комок в горле, она взяла еще две конфеты и, держа пальцами обертку из фольги, закинула обе в рот. Но шоколад не помог избавиться от мыслей о сержанте-стрелке Сэме Паретти.

Хотя отношения между ними прекратились, она надеялась, что с ним все в порядке.

Сэм захлопнул крышку багажника, обошел машину и устроился на водительском сиденье.

Перед тем как нажать сцепление и запустить коробку передач, он минуту прислушивался к безупречному урчанию заведенного мотора.

Фары прорезали темноту яркой полосой, осветив дорогу перед ним. База была уже практически пуста. Дьявольщина, ощущение призрачного города. Представилось, как тысячи морских пехотинцев убегают от проклятого шторма. Это совсем не устраивало Сэма и многих из парней, которых он знал. Женатых мужчин еще можно понять. Чего не сделаешь, чтобы жена и дети были в безопасности. Но семья не для таких, как он.