Сэм тряхнул головой и фыркнул:

— Дорогая, даже если бы он работал, звонить некому. Твой единственный шанс на помощь в настоящий момент — это я.

Ее левое плечо и рука промокли, и она подвинулась вправо.

Бормоча что-то неразборчивое, он глубоко вздохнул и сказал:

— Пойдем. Возьмем твои вещи, и ты поедешь со мной.

— Куда? — спросила она.

Он коротко засмеялся:

— Разве это при нынешних обстоятельствах имеет значение?

— Не думаю, — согласилась она, хорошо понимая, что выбора у нее нет. Она могла отказаться и остаться в своем автомобиле, ожидая… надеясь, что, может быть, кто-нибудь еще остановится. А если нет? Что, если это был последний автомобиль на этой дороге? Что, если она останется здесь одна? Нет уж, пусть лучше Сэм Паретти, чем ураган.

— Дай мне ключи, — сказал он, протянув руку. — Я возьму твои вещи из багажника.

Услужливый, как всегда, подумала она, вытаскивая ключи из зажигания и протягивая ему. Затем взяла свою сумочку, термос и пакет с конфетами с пассажирского сиденья. Закрыв окно, она накинула на голову капюшон и шагнула в пасть зарождающегося шторма. Ветер мгновенно сорвал капюшон с ее головы, волосы намокли и облепили лицо, теплые потоки дождя заливались за воротник и стекали по спине. Ее джинсы отяжелели от пропитавшей их воды и облепили ноги, теннисные ботинки хлюпали по жидкой грязи, которая мутным потоком неслась по дороге.

Здесь, в низине, пройдет не один день, пока вода уйдет. Казалось, что улица деревни превратилась в озеро, шоссе — в реку, а поле — в океан.

Карен согнулась навстречу ветру и, сопровождаемая косым дождем, шла к машине, слыша бормотание Сэма:

— Женщины. На кой черт им столько вещей?

— Извини меня за неумение обходиться без ничего, кроме карманного ножа, — огрызнулась она.

— Ты едешь не на каникулы, — сказал он, поднимая обе сумки. — Это эвакуация.

— Что? — Чего он ожидал? Что она сорвется из дома, прихватив только бумажный мешок со сменным бельем?