– Наверное, немного выгорели. – Я провожу рукой по волосам. – Я обычно не ношу шляпы.

– А мне, представляешь, – уныло делится Вика, – только на август подписали отпуск.

– Но август – это же неплохо. Самое время. Не ноябрь же.

– Но я не дотяну до августа, – мрачно вздыхает она. – Сдохну по дороге.

Вика – катастрофистка. Ей везде мерещатся трудности и сложности, жизнь для нее полна проблем, и даже если в пределах видимости в какой-то конкретный момент проблем не наблюдается, Вика тут же созидает их сама. При этом она прекрасная секретарша: аккуратная, исполнительная, ответственная и компетентная. Вот есть только один грешок… Впрочем, один мой хороший знакомый утверждает, что это профессиональная болезнь всех секретарей. У водителей – радикулит, у преподавателей – ларингит, а у секретарей – словесное недержание. Или, точнее будет сказать, тайнонедержание. Вика страдает этим недугом в умеренной форме. То есть выбалтывает далеко не все конторские секреты и далеко не всем. Но ведь я принесла шкатулочку…

– Вика, – я приступаю к допросу, – будь добра, расскажи мне, что это вдруг случилось с нашими девушками?

– А что с ними? – Вика отрывает взгляд от подарка и недоуменно смотрит на меня.

– Встретила Лену Изотову – она в какой-то умопомрачительной юбке на два размера меньше, чем ей требуется, – фыркаю я. – Потом наткнулась в коридоре на Ксюху с вырвиглаз ежиком на голове. И Лина тоже обнажила пузо.

– Лина?! – поражается Вика. – Лину еще не видела. Говоришь, обнажила пузо?

– Надела брюки с такой заниженной талией, что… – Я качаю головой.

– Плохо ей, да? – сокрушенно спрашивает Вика.

Вика Лину любит. Они, можно сказать, подружки.

Вместе ходят на обед, вместе болтаются по магазинам, иногда даже проводят вместе выходные.

– Да нет, – честно отвечаю я, – не плохо. Наоборот даже. Но просто непривычно.

– Надо будет взглянуть. – Вика задумчиво вынимает из факса только что полученное письмо и кладет его перед собой.