Осень третьего курса начиналась так же, как обычно начинались и все предыдущие осени. Утренний холодок, прихватывавший ноги, когда мы бежали в институт. Желто-коричневая хрусткая листва на тротуарах. Лекции, лекции, лекции… На третьем курсе было много лекций, половину из которых мы успешно прогуливали. Ходили только на те, где преподаватели отмечали нас. Таких набиралось по одной в день. Остальные знали по названиям. «Да, ладно, – говорила Жаннета, – наступит зима, начнем ходить, а сейчас грех не насладиться последними теплыми деньками». Зима ничего в нашем распорядке дня не изменила, но не об этом сейчас речь.

Я увидела его в октябре. Мы старательно отсидели обязательную лекцию, на которой все были скрупулезно пересчитаны, и неслись с Жаннетой по широкой лестнице вниз – к выходу, к свободе. Он поднимался нам навстречу. Спокойно, неторопливо, помахивая папкой.

– Ого! – выдохнула я, затормозив.

– Что? – завертела головой Жаннета. – Где? Кто?

– Вон, видишь. – Я указала глазами на него.

Он уже почти миновал нас, не обратив конечно же на нас никакого внимания.

– Ну и что? – пожала плечами Жаннета. – Ничего особенного.

Может быть. Дело вкуса. Но я его запомнила. И похоже, полюбила. Влюбилась, это точно. Высокий, темноволосый, синеглазый – он действительно не был красив в общепринятом девичьем понимании этого слова, но в нем чувствовалось нечто. Или я это сама придумала? Кое-что определенно додумала, потому что знала о нем немного. Можно сказать, совсем ничего. Только как зовут, где учится, где живет. Остальное: чем интересуется, как говорит, что думает – оставалось для меня тайной за двадцатью семью печатями. Пустотами, которые необходимо было срочно заполнить. Душа просила этого. Месяца два я упоенно заполняла их своими собственными выдумками, но, когда моя фантазия исчерпалась, решила, что неплохо было бы плеснуть в них чуточку реальности. Реальность можно было получить только из первых рук – от него самого.