– Остается еще первый вопрос. Почему мы?

– Возможно он считает, что нанимая вас, создает себе некоторую рекламу. Об этом вам придется спросить мистера Рафаэля, – сказал генерал. – Но позвольте предостеречь вас, капитан: не в обычаях Легиона отговаривать клиентов, намеренных нас нанять. Намек понятен?

– Да, сэр.

– Очень хорошо. Как я уже говорил, приказ вы получите позже. Вам на смену отправляют другую роту Легиона. Вам с вашими людьми следует отбыть на Лорелею как только они прибудут. Ясно?

– Да, сэр.

– Хорошо. Желаю приятно провести время на новом месте службы, капитан Шутник. Блицкриг закончил.

Шутт выключил голографон и откинулся на стуле.

– Ладно, Бикер, – сказал он. – В чем здесь, по-твоему, загвоздка?

– Ну, – произнес тот, – оставляя в стороне очевидный вопрос о том, почему вы получаете назначение непосредственно от генерала Блицкрига, а не от полковника Секиры – вашего непосредственного начальника согласно так называемому порядку подчиненности, то мои чувства можно выразить одним вопросом: Почему этот человек улыбается?

Командир сделал несколько кругообразных движений кистью руки в воздухе.

– Давайте поподробнее.

– У меня создалось впечатление, – продолжал дворецкий, – что генерал не испытывает к вам глубочайшего уважения. Более того, можно с уверенностью сказать, что ему легче наестся битого стекла, чем поздороваться с вами, а тем более – оказать вам услугу. Поэтому мне кажется, можно смело предположить, что если он берется лично сообщить вам о новом назначении, и делает это с удовольствием, то данное назначение, вероятнее всего, гораздо менее привлекательно, чем он изображает.

– Точно, – кивнул Шутт. – Возможно, изложено слишком многословно, но в точности совпадает с моей собственной оценкой.

– Вы же просили поподробнее, сэр, – возразил Бикер, несколько уязвленный обвинением в многословии.

– Проблема в том, – продолжал командир, будто не слышал слов дворецкого, – как распознать ловушку до того, как в нее попадешь.