— Я все здесь уберу, преподобная мать, обещаю.

— Даже не вздумай прикасаться к чему-либо!

Настоятельница обогнула стол, и Элоиза вдруг обнаружила, что прижата к мешкам с зерном, которые сама же тут и поставила, чтобы кухонным сестрам не пришлось далеко ходить. Она переводила взгляд с рассерженных сестер на толпу любопытных, сгрудившихся в дверном проеме. Выходит, добрая половина монастыря стала свидетельницей ее позора.

Но какое бы наказание ни уготовила ей аббатиса, она переживет. Настоящий лидер, говорила себе Элоиза, всегда должен нести ответственность за свои действия, и не имеет значения, успешные они или нет.

— Мать-настоятельница! — В голосе, донесшемся с лестницы, звучал неподдельный ужас. — Всадники… вооруженные!

Сквозь толпу пробралась маленькая толстая монахиня. Грудь ее бурно вздымалась от волнения. Из-за дыма и смрада она чуть не задохнулась, а потому прислонилась к обгоревшему столу рядом с аббатисой.

— Они уже… здесь… во дворе! — с трудом проговорила она между приступами кашля.

Новость взбудоражила всех тех, кто толпился в кухне и на лестнице.

— Отряд рыцарей? — Настоятельница повернулась к монахине. — Боже правый, в святое время! Они что, пробили монастырские ворота?

Маленькая толстушка энергично покачала головой и снова закашлялась.

— Пока… во внешнем… дворе… требуют… встречи с вами! Перед лицом того, что могло оказаться намного хуже позднего обеда и закопченной кухни, настоятельнице сразу стало не до Элоизы. Но оставить очередную проделку послушницы без внимания она не могла.

— Ты… отправляйся в свою комнату и сиди там, пока я за тобой не пришлю! Сестра Арчибальд, проследи, чтобы она никуда не выходила, — приказала аббатиса помощнице и быстро направилась к лестнице. В черном одеянии с широкими рукавами, разгоняя перед собой дым взмахами рук, она напоминала взволнованную хищную птицу, заставляющую своих птенцов взлететь. — Остальные — в часовню, и на колени! Идите! Немедленно!