
– Давай поговорим начистоту, северянин. Я убедился, что ты доблестный воин и достоин говорить от лица своего короля. Однако многие воины, которых ты отверг, выражают сомнение в твоей мужской силе. Я не стану вести переговоры с евнухом. Докажи, что ты мужчина.
Альва мгновенно почувствовал, как горячая кровь приливает к щекам. Вот оно что! Оказывается, эти две недели его просто проверяли! А теперь он еще должен изобразить из себя жеребца и продемонстрировать всем, что этим оружием он тоже владеет… Он знал, что Кинтаро вовсе не желал оскорбить его или унизить: он действительно хотел удостовериться, что посол не обладает никакими физическими недостатками, иначе иметь с ним дело значит навлечь на себя неудачи. Только Альва не подозревал, что все может зайти так далеко. Теперь речь идет уже не о спасении прекрасного создания, а об успехе всей миссии. Стоит ли идти ради Криды на подлость? А иначе, как подлостью, он не мог назвать то, что ему предлагали сделать. Овладеть измученным, израненным телом эльфа, да еще прилюдно, среди пьяной бесстыдной толпы!
Он снова посмотрел на лицо пленника, которое по-прежнему ничего не выражало. Эльф полностью отгородился от внешнего мира и вряд ли осознавал, что с ним происходит. Возможно, рассудок его уже помутился от пережитых страданий. Его насиловали сотни раз, что для него еще один безымянный самец! Он уже неуклонно движется к смерти, а кто может спасти его, кроме Альвы? В конце концов, от него не требуется ничего противоестественного, – можно подумать, он никогда не занимался любовью при свидетелях (хотя столько их, конечно же, не было).
И еще Альва с диким, непереносимым стыдом вдруг понял, что хочет этого серебряного эльфа, как еще никого в жизни не хотел.
Повинуясь знаку Кинтаро, пленника дернули за ошейник и поставили на четвереньки. Стоило только Альве взглянуть на его узкие бедра и маленькие молочно-белые ягодицы, как его член мгновенно восстал. В облегающих штанах более чем заметно. Альва видел, как взгляд Кинтаро уперся ему ниже пояса, и губы вождя растянулись в ухмылке.
