- Это совсем не то, что вы думаете.

- Вы меня не поняли? Спокойной ночи.

- Сенатор! Пожалуйста, не вешайте трубку. Тревога, звучавшая в ее голосе, заставила его помедлить. Взяв аппарат в руку, он прошел в туалет.

- Что случилось? Еще один взрыв?

- Нам обязательно надо встретиться.

- Зачем?

- Я не могу сказать по телефону. Сенатор представил себя, стоявшего сейчас у писсуара, рядом Барри, и это рассмешило его.

- Едва ли смогу вам в этом помочь.

- Уверяю вас, сенатор Армбрюстер, это вовсе не журналистские трюки и совсем не смешно. Так как насчет того, чтобы встретиться?

Он почесал затылок и сказал:

- Ну хорошо. Пусть потом я и пожалею об этом, ну да ладно. Позвоните завтра мне в офис, договоримся о встрече.

- Нет, вы меня не поняли! Нам надо встретиться прямо сейчас.

- Сейчас?! Вы знаете, который час?

- Пожалуйста! Я звоню из ресторана в Шинлине. Это на углу Линкольн-стрит и Пауль-Мидоу-роуд. Я вас жду.

Барри повесила трубку, а сенатор, ударив кулаком по стенке, зло выругался. Отставив телефон, он вернулся в спальню, достал из-под кровати бутылочку "Джэк Даниеля" и плеснул в стакан. Затем залпом выпил, и ему страшно захотелось забыть обо всем на свете и снова уснуть.

Но он почему-то тревожился. Что, черт возьми, знает эта репортерша о Ванессе и почему нельзя было подождать до утра?

Сенатор взглянул на телефон так, словно это был его злейший враг. Да, теперь ему уже не заснуть. К тому же поразительная настойчивость, с которой эта Трэвис просила о встрече, насторожила его.

Через десять минут сенатор уже ехал в Шинлин. Он знал этот город, ибо не раз бывал в Хайпойнте.

Армбрюстеру почему-то вдруг вспомнилось еще одно событие, когда он, как сейчас, был разбужен посреди ночи. Это произошло восемнадцать лет назад. Он проводил отпуск на своей ферме вблизи Миссисипи. Жизнь там тянулась медленно и беззаботно. За исключением той грозовой ночи.