– Значит, мне предстоит встреча с леди Марчмонт? – спросил я Гринлифа, когда мы выехали с конного двора, преодолев узкую подъездную дорогу. В ответ я услышал лишь его уклончивое мычание, но я еще не успел испугаться и рискнул задать следующий вопрос: – Возможно, леди Марчмонт желает приобрести некоторые из моих книг?
Этому вопросу повезло больше.
– Купить ваши книги? Нет, сэр, – помолчав, сказал он, сильно прищурившись на убегающую вдаль дорогу. Его вытянутая вперед голова и вздернутые плечи придавали ему сходство с какой-то хищной птицей. – Пожалуй, у леди Марчмонт книг уже вполне достаточно.
– Тогда, может, она желает продать книги?
– Продать свои книги? – Опять озадаченное молчание. Он нахмурился – и морщины, точно клинопись прорезавшие его лоб и щеки, стали еще глубже. Он снял свою низко надвинутую касторовую шляпу и, обнажив голый череп, пятнистый, как перепелиное яйцо, вытер пот со лба. Наконец, водрузив шляпу обратно своей недоразвитой ручкой, он выдавил из себя какое-то мрачное кудахтанье. – Вообразить такого не могу, сэр. Леди Марчмонт очень любит свои книги.
Это был, вероятно, самый содержательный разговор за все три дня пути. Дальнейшие вопросы либо игнорировались, либо в ответ доносилось традиционное мычание и хмыканье. Больше никаких звуков он не издавал, не считая замогильного храпа, который не давал мне спать и в нашу первую ночь в Багшоте, и во вторую – в Шафтсбери.
Мы продвигались вперед безумно медленно, просто с черепашьей скоростью.